Петр Василенко, к.т.н., создатель графического редактора «Автограф», генеральный директор компании ГрафТех, рассказал об итогах прошедшего года и поделился своим виденьем трендов наступившего года в экономических и технологических аспектах.
Оценка динамики российского ИТ-рынка в рублях по итогам 2025 года
— Ожидаем, что по итогам 2025 года рост российского ИТ-рынка в рублевом выражении составит около 10% или несколько выше. Основным драйвером продолжает оставаться импортозамещение, в первую очередь, в госкорпорациях. Именно их крупные, зачастую миллиардные бюджеты на внедрение решений формируют основной объем денег на рынке. Импульс, заданный еще в 2022 году, сохраняется. Если тогда рынок пережил шок, а в 2023-м началась активная реализация проектов, то сейчас мы видим, что динамика стабилизировалась, а рост продолжился, хотя его темпы уже не столь высоки, как ранее.
Прогноз динамики российского ИТ-рынка в рублях в 2026 году
— На 2026 год мы прогнозируем стагнацию или даже небольшое сокращение российского ИТ-рынка, если говорить именно о сегменте ИТ-решений (за исключением информационной безопасности). Основная причина — исчерпание первоначального импульса импортозамещения и резкое сокращение ИТ-бюджетов у ключевых драйверов рынка – крупнейших госкорпораций. Мы уже наблюдали намеки на эту тенденцию в 2025 году: в транспортно-логистической и нефтегазовой отраслях ИТ-бюджеты сокращены в среднем на 30% и более. В условиях бюджетного дефицита ИТ-расходы часто считаются одной из статей, которую можно урезать без критического ущерба для операционной деятельности. Как следствие, многие проекты переносятся на будущее, а компании не спешат планировать новые масштабные внедрения в условиях неопределенности. Это создает эффект «насыщения» и ведет к остановке роста. Важное исключение — сегмент информационной безопасности. Здесь мы видим обратную динамику: бюджеты сохраняются и даже растут. Это напрямую связано с участившимися масштабными кибератаками (как, например, на Аэрофлот и Лукойл), которые заставляют бизнес и государство продолжать инвестиции в защиту инфраструктуры. Именно расходы на ИБ поддержали рынок в 2025 году, но их недостаточно для компенсации общего спада в остальном ИТ-секторе. Итоговый прогноз: на 2026 год мы ожидаем сохранение текущего объема рынка ИТ-решений либо его незначительное падение.
Рост цен на российское ПО
— Цены на российское ПО скорее всего вырастут примерно на 20%. И вот почему это, к сожалению, неизбежно. Представьте себе: государство, хоть и отменило НДС для наших продуктов, но увеличило нагрузку через социальные взносы. А это прямые расходы на зарплаты. Получается, стоимость каждого разработчика для компании выросла. Соответственно, дороже стала и сама разработка. Плюс, мы же все живем в одной реальности: инфляция никуда не делась, стоимость жизни растет, и талантливые ребята справедливо хотят больше зарабатывать. Это нормально! Но это тоже закладывается в стоимость продукта. В общении с коллегами мы выяснили, что очень многие уже точно увеличат цены в первые месяцы 2026 года. Так что рост — это общая история, а не чья-то прихоть. Рынок просто выравнивается под новые условия.
Изменение темпов импортозамещения в 2026 году
— Здесь картина неоднородная, и её нужно разделить на два сегмента. В части информационной безопасности мы ожидаем продолжение активного роста. Это очевидный и устойчивый тренд, и бюджеты здесь, скорее всего, будут только увеличиваться. А вот в области стандартных ИТ-решений — операционных систем, офисных пакетов, почтовых систем происходит существенное замедление. Если последние три года был вектор на массовое внедрение, то сейчас большинство крупных госкорпораций уже закрыли свои основные потребности и развернули ключевые системы. Проще говоря, первая, самая объёмная волна внедрений прошла. Сейчас фокус смещается: тренд меняется с простой «поставки» российского ПО на их глубокую интеграцию между собой. Задача стоит в том, чтобы создать целостную ИТ-экосистему, где разные системы общаются друг с другом и обмениваются данными. Поэтому можно констатировать: пиковые темпы импортозамещения в классическом ИТ уже позади, и в 2026 году мы ожидаем дальнейшее снижение динамики.
Главные драйверы импортозамещения
— В российском ИТ-секторе сегодня действительно есть несколько объективных драйверов роста. Первый из них связан с изменением регуляторики и появлением новых требований со стороны государства. Важно понимать, что если говорить о требованиях в контуре критической информационной инфраструктуры (КИИ), то там основной объём работ уже выполнен. Однако доля КИИ в общей инфраструктуре предприятий обычно невелика: даже в корпорации с десятками тысяч рабочих мест реальная зона КИИ может насчитывать лишь 200–300 машин. Поэтому завершённость импортозамещения именно в этом сегменте не создаёт значимого драйвера для отрасли в целом. Совсем другая ситуация возникнет в том случае, если требования по импортозамещению будут распространены на частный сектор и широкий enterprise-сегмент. В этом случае рынок получит действительно мощный импульс развития, сопоставимый с тем, что был в 2022–2023 годах.
Второй ключевой драйвер — это рост значимости информационной безопасности. Здесь тенденция абсолютно однозначная: чем больше происходит инцидентов и атак на инфраструктуру крупных российских компаний, тем активнее растёт спрос на отечественные решения ИБ. Мы уже видели несколько показательных случаев, включая атаку на Аэрофлот и ряд других крупных организаций, и этот фактор продолжит усиливать рынок.
Что касается устаревания иностранного ПО, то формально это серьёзная проблема. Однако на практике большинство заказчиков склонны её игнорировать, исходя из принципа «работает — значит, оставим». Поэтому именно износ иностранного ПО, в отличие от регуляторики и ИБ, нельзя назвать самостоятельным драйвером роста.
Основные барьеры перехода на российские ИТ-продукты
— Первый и главный — это проблема совместимости. Раньше крупный бизнес жил в экосистемах двух гигантов — SAP и Microsoft, где всё «из коробки» идеально работало вместе. Сейчас же заказчик вынужден собирать свою IT-инфраструктуру, как конструктор, выбирая лучшее в каждом классе: одну операционную систему, другой офисный пакет, третью почтовую систему. И вот затем начинается самая сложная часть заставить этот «зоопарк» продуктов работать как единое целое. Это требует огромных усилий по интеграции, и именно этого заказчики боятся больше всего. Второй барьер — сокращение бюджетов, которое мы все наблюдаем. Интеграция — это дорого, а денег становится меньше. Третий барьер — ментальный. Пользователи просто привыкли к старым, иностранным продуктам. Их главная задача работать, а не постоянно переучиваться. И необходимость тратить время на освоение нового — это серьезное сопротивление, которое нельзя недооценивать. Отдельно хочу сказать о качестве продуктов. Да, в 2021-2022 годах многие решения были «сырыми». Но за эти четыре года произошел огромный качественный скачок. Крупные внедрения заставили вендоров серьезно дорабатывать свои продукты, и сегодня многие из них достигли очень высокого, конкурентоспособного уровня.
Рост доли замещения российских ИТ-продуктов российскими
— На мой взгляд, навряд ли это произойдет. Если такой процесс и начнется, то не раньше 2028 года. Во-первых, лидеры укрепили позиции. Те игроки, которые активно проявили себя в первые годы импортозамещения и провели крупные внедрения, продолжают развивать свои продукты и бороться за место на рынке. Они не стоят на месте, а постоянно совершенствуются, поэтому массового передела рынка мы не видим. Напротив, усиливаются тренды на построение экосистем и партнерств. Вторым важным аспектом является управленческий фактор. Замена уже внедренного российского продукта на другой — это, по сути, признание руководством своей предыдущей ошибки. Такое решение сродни расписке в собственной некомпетентности. Поэтому всерьез рассматривать его можно только после серьезной кадровой ротации на уровне топ-менеджмента. Тем не менее, несмотря на сложности, с которыми столкнулись производители аппаратного обеспечения, в сегменте программного обеспечения компании в основном демонстрируют рост и стабильное развитие. В обозримом будущем мы ожидаем не замещение, а эволюцию и доработку существующих решений.
Реализация отложенного спроса на ИТ-рынке
— Конечно, можно говорить об отложенном спросе, но важно понимать, откуда он взялся. Сегодня мы видим серьёзный дефицит ИТ-бюджетов у крупных заказчиков. Многие проекты остановлены не потому, что потребности исчезли, а потому что на их реализацию просто нет финансирования. Функциональные запросы остаются, нагрузка растёт, а решения — не внедряются. Фактически этот спрос копится «в очереди» и будет реализован тогда, когда вернётся нормальный уровень бюджетирования. Если ИТ-бюджеты крупных корпораций восстановятся, рынок сразу почувствует всплеск активности. Пока многие надеются, что это может произойти ближе к 2027 году. И, честно говоря, к этому моменту ожидания накоплены у всех. И у заказчиков, и у вендоров.
Консолидация ИТ-рынка и укрупнение игроков
— Да, этот процесс уже идёт, и в 2026 году он только усилится. По сути, консолидация началась как минимум год назад, и сейчас она переходит в активную фазу. Мы уже видим несколько ярких примеров. VK выкупил часть доли Р7 и фактически сформировал вокруг себя полноценную экосистему. «Мой офис» расширяет продуктовую линейку, местами используя модель White Label. На рынке операционных систем также идут сделки: например, «Ростех» приобрел часть решений у «Ред Софт» (производитель операционной системы Ред ОС). И это лишь небольшая часть тех процессов, которые уже происходят. По нашим наблюдениям, сейчас ведётся много переговоров о слияниях, покупке технологий или долей компаний. Поэтому с высокой долей уверенности можно сказать, что в 2026 году количество подобных кейсов существенно увеличится. Консолидация — естественный этап взросления рынка, и она неизбежно приведёт к укреплению сильных игроков и формированию более устойчивых экосистем.
Повышение уровня совместимости российских ИТ-продуктов
— Да, он однозначно повысился. И тут нельзя привязываться к какому-то одному году: это не разовое событие, а естественный этап развития рынка. Если 2022–2023 годы были временем выбора продуктов, их развёртывания и первичной замены иностранных решений, то сейчас рынок вышел на новую стадию. Сегодня основной запрос — обеспечить полноценную совместимость и интеграцию уже внедрённых российских решений. И спрос на это действительно огромный: заказчики хотят, чтобы все элементы их ИТ-ландшафта корректно работали друг с другом, обменивались данными и создавали единое рабочее окружение. Производители тоже адаптировались. У ведущих разработчиков операционных систем появились собственные программы подтверждения совместимости, которые уже работают как отлаженный механизм. Количество технологических партнёрств растёт, вендоры всё активнее тестируют продукты между собой, а рынок сам подталкивает к стандартизации. Поэтому да, уровень совместимости сегодня заметно выше, чем два-три года назад, и мы точно увидим ещё больше успешных кейсов в ближайшее время.
Популярность open source начнет снижаться
— Да, это абсолютно ожидаемый и уже заметный тренд. В 2022–2023 годах, на пике стартовой волны импортозамещения, многие заказчики смотрели на open-source через «розовые очки». Казалось, что можно быстро развернуть систему, собрать небольшую команду поддержки и получить дешевую альтернативу. На практике всё оказалось куда сложнее. Рынок очень быстро расставил акценты. Большая часть российских продуктов действительно использует open-source как основу или отдельные компоненты — в этом нет никакой проблемы. Но выигрывают те компании, которые не просто взяли open-source, а превратили его в зрелый продукт: адаптировали, закрыли функциональные разрывы, отладили интеграции, прошли внедрения в enterprise-сегменте и довели решение до уровня, который выдерживает нагрузку тысяч пользователей. Это колоссальные трудозатраты, месяцы доработок и миллионы рублей инвестиций. И именно это стало очевидно заказчикам. Они поняли, что самостоятельное «допиливание» open-source под свои задачи обойдётся дороже, чем покупка готового продукта, уже обкатанного в крупных организациях. Условно говоря: купить зрелое решение выгоднее, чем пытаться своими силами построить продукт заново на базе open-source и потом ещё годами его поддерживать. Поэтому популярность «чистого» open-source закономерно снижается. Заказчики выбирают не ядро и не лицензии, а зрелость продукта, его готовность к эксплуатации в реальных бизнес-процессах и наличие вендора, который несёт ответственность за качество и развитие. Этот тренд уже виден сейчас и будет только усиливаться в ближайшие годы.
Число проектов по внедрению генеративного ИИ в российских организациях существенно возрастет
— Да, и этот рост будет очень существенным. Тренд сформировался не сегодня: ведущие российские госкорпорации начали внедрять ИИ в свои сквозные процессы уже год-полтора назад. У директоров цифровой трансформации появляются конкретные KPI по применению ИИ, и именно это делает внедрение не экспериментом, а полноценной управленческой задачей. Если говорить откровенно, в ряде корпораций, например, в Росатоме — системная работа с искусственным интеллектом ведётся уже несколько лет. Просто в 2024–2025 годах вокруг генеративного ИИ возник сильный публичный хайп, но сами крупные заказчики начали автоматизацию рутинных операций задолго до этого и уже получили заметные результаты. Поэтому в 2026 году количество проектов будет только расти, а в 2027-м ещё сильнее. Использование ИИ становится новой нормой: это уже не инновация «для галочки», а базовая парадигма для организаций, которые хотят повышать эффективность, ускорять процессы и оставаться конкурентоспособными.
ИИ-агенты, применяемые российскими организациями, начнут принимать решения без участия человека
— Я бы не стал отвечать на этот вопрос однозначно «да». Формулировка слишком широкая, и тут важно разделять уровни решений. В рутинных, простых и низкорисковых процессах — да, такие решения уже частично принимаются агентами, и эта практика будет расширяться. Речь идёт о типовых операциях, где цена ошибки минимальна, а автоматизация действительно повышает эффективность. Но если говорить о серьёзных контурах — критическая информационная инфраструктура, диспетчеризация, технологическое управление, любые системы, где ошибка может привести к ущербу, остановке производства или риску для людей, — здесь ситуация совершенно иная. Главный вопрос: кто будет нести ответственность за действия ИИ-агента? На сегодня ни законодательство, ни корпоративные регламенты не дают ответа. Формально ответственность несёт руководство организации. И, конечно, ни один здравый руководитель не возьмёт на себя риск последствий ошибочного решения, принятого ИИ без участия человека. Поэтому тренд будет развиваться так: в простых и незначимых процессах — да, использование автономных решений будет расти; в ключевых, ответственных и критичных — полноценная автономия ИИ пока невозможна и в ближайшие годы вряд ли появится. Это вопрос не только технологии, но и юридической, управленческой и этической ответственности.
Организации значительно сократят ИТ-штат сотрудников
— Частичное сокращение действительно возможно, но я бы сместил акцент. Главный эффект от внедрения современных платформ — это не уменьшение штата, а рост общей производительности: быстрее разработка, лучше качество, меньше ошибок, быстрее тестирование. Компании, как правило, стремятся не «урезать» команду, а получить больше результата теми ресурсами, которые у них есть. Скорее всего, произойдёт перераспределение ролей внутри команд. Одни функции автоматизируются, другие — наоборот — станут более востребованными. Какие-то отдельные позиции действительно могут исчезнуть, особенно там, где большая часть работы была рутинной. Но я не ожидаю массовых сокращений. Фокус бизнеса будет не на том, чтобы уменьшить число сотрудников, а на том, чтобы выпускать больше качественного продукта и ускорять развитие. Это более реалистичный сценарий и тот тренд, который мы видим на рынке уже сейчас.
Предприятия из различных сфер будут отдавать предпочтение облачным отраслевым решениям
— Да, такой тренд есть, и он продолжится, но с очень важной оговоркой. Сегодня предприятия действительно рассматривают облачные отраслевые решения, но чаще — в формате их развертывания внутри собственного контура. Использование внешних публичных облаков для таких задач, напротив, снижается. Причина очевидна: риски утечки данных. Руководители несут персональную ответственность за безопасность пользовательской информации, и в этих условиях предприятия выбирают модель, где облако — «своё», находится внутри защищённого периметра и полностью контролируется организацией. Когда облачная платформа развёрнута на собственной инфраструктуре, компания управляет доступами, мониторингом, хранением и может гарантировать, что данные не покинут периметр. Использование внешнего облака требует доверия провайдеру, и в текущей ситуации это доверие ограничено. Поэтому да — переход к отраслевым облачным решениям будет продолжаться, но преимущественно в формате частных облаков и защищённых контуров. Именно такой сценарий станет доминирующим в 2026 году.
Заключение
— 2026 год для российского ИТ-рынка будет годом охлаждения и высокой турбулентности. Все признаки указывают на то, что сокращение рынка, начавшееся в 2025 году, продолжится.
Заказчик больше не хочет «российское ради российского». Он хочет решения, которые можно посчитать в рублях, в производительности, в снижении операционной нагрузки, в конкретном результате для бизнеса. И этот запрос мы слышим буквально повсеместно. В 2026 году он станет одним из ключевых для производителей и для интеграторов. На рынке останутся те, кто сможет показать не просто функциональность, а реальный экономический эффект для клиента.
2026 год станет годом проверки на прочность. Рынок будет отбирать сильных и постепенно избавляться от слабых. Тех, кто умеет быстро адаптироваться, держать фокус и создавать ценность даже в условиях падения спроса. И те компании, которые пройдут этот период, выйдут из него более зрелыми, устойчивыми и конкурентоспособными.
Поэтому тренд на консолидацию — закономерность. В 2026 году он ускорится, и особенно это затронет малых и средних производителей. Многие из них будут поглощены или встроены в продуктовые линейки крупных игроков. Это позволит большим экосистемам закрывать ещё больше технологических классов, а отрасли пройти болезненный, но необходимый этап укрупнения.
Возврат к списку